stepanov_karel (stepanov_karel) wrote,
stepanov_karel
stepanov_karel

Categories:
Товарищ Коммари, рассуждая об Ахмадулиной, пишет:
"Все мы тоже помрем и вся наша жизнь - с ее ЖЖ-постингами, какие бы мега они не были - будет весьма быстро забыта - кроме небольшой группы людей - друзей, родственников, приятелей, товарищей по партии, а вот их - книги, песни, стихи, фильмы - всех этих окуджав, вознесенских, ахмадуллиных будут помнить и через сто лет.
Потому что культура - такая странная штука - что можно быть полным гадиной - а писать хорошие стихи. Или рисовать чудные картины.
Не объясняет этот странный феномен ни мое любимое Единственно Правильное Учение, ни бихевиоризм, ни даже гештальтанализ.... - kommari.livejournal.com/

Думаю, что он неправ. Хотя вопрос есть. Как можно быть например, прости Господи, Марком Захаровым  - о одновременно снимать такие великолепные фильмы? Можно. Просто эти деятели выполняют некий неосознанный ими самими социальный заказ. А тогда заказ был на ХОРОШЕЕ. Как он исчез, так кроме кучки дерьма захаровы с рязановыми ничего произвести не могут.

Как стандартный пример, вспоминается Марина Цветаева. Ее сборник "Лебединый стан", посвященный белым. Там есть одно стихотворение об офицере. О белом офицере, как она думала. В примечании говорится, что  красной Москве люди воспринимали его как стихотворение о красном офицере.
Однако каково же было ее удивление, когда она узнала, что и за линией фронта, в стане белых, тоже почему-то решили, что это написано о красных.
Как видим, автор не всегда волен в своих предпочтениях...

Есть в стане моем — офицерская прямость,
Есть в ребрах моих — офицерская честь.
На всякую муку иду не упрямясь:
Терпенье солдатское есть!

Как будто когда-то прикладом и сталью
Мне выправили этот шаг.
Недаром, недаром черкесская талья
И тесный ремённый кушак.

А зорю заслышу — Отец ты мой родный! — 
Хоть райские — штурмом — врата!
Как будто нарочно для сумки походной — 
Раскинутых плеч широта.

Всё может — какой инвалид ошалелый
Над люлькой мне песенку спел...
И что-то от этого дня — уцелело:
Я слово беру — на прицел!

И так мое сердце над Рэ-сэ-фэ-сэром
Скрежещет — корми-не корми! — 
Как будто сама я была офицером
В Октябрьские смертные дни.

Сентябрь 1920

(NB! Эти стихи в Москве назывались «про красного офицера», 
и я полтора года с неизменным громким успехом 
читала их на каждом выступлении 
по неизменному вызову курсантов.)
Tags: размышлизмы
Subscribe

  • Семейное о 25 июня 1944 года. Освобождение Олонца.

    Бабушка и мать вспоминали о первом нашем солдате, разведчике наверное, который шел по деревенской улице в Рыпушкалице (это в паре километров от…

  • Наши финны

    В 90-е годы, будучи корреспондентом "районки", слышал я рассказ одного деда из Туксы, участника финской войны, о том, как они перешли…

  • Пиарю новый выпуск альманаха «Сердоболь»

    «Валаам под красным флагом» — такое название носит новый номер независимого литературно-художественного и краеведческого…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments